Современная молодежь склонна судить о советском периоде поверхностно и «не разбираться в сортах г*», что мешает ей понять тонкие душевные движения нынешних правителей, которые сформировались в позднесоветскую эпоху. Для молодежи мемы «Берия», «ГУЛАГ» и «Дзержинский» стоят в одном ряду, причем это верно как для ненавидящих «чекизм», так и для сочувствующих «чекизму». Между тем, в послесталинском СССР Дзержинский подавался как альтернатива «бериевщине», «сталинщине» и связанным с ними «необоснованным массовым репрессиям» (кстати, это ортодоксально советский, а не диссидентский термин). Далеко не случайно, что знаменитый памятник на Лубянке, о котором идет столько споров, был установлен не сразу после смерти Дзержинского, а через 32 года после нее, в 1958 году, уже после расстрела Берии и после XX съезда КПСС, который осудил сталинизм и сталинско-бериевские порядки в советских спецслужбах. Этот памятник, как и сам образ Дзержинского, был частью преобразования советской политической полиции из разнузданной азиатской опричнины в гуманную и цивилизованную европейскую спецслужбу. Дзержинского превратили в икону КГБ именно для того, чтобы очистить спецслужбы от пережитков сталинско-бериевского беспредела и мракобесия, поставив их под контроль партии, социалистической законности и здравого смысла. ( Read more... )

К 1970-м гг. большая часть населения России примирилась с советской властью, во многом за счет нормализации жизни в хрущевско-брежневскую эпоху. Закончился террор, исчез страх, уровень жизни заметно вырос, начальство стало относиться к народу бережно и гуманно. Старшие поколения, пережившие все ужасы первой половины советского периода, наконец-то смогли пожить спокойно и достойно. Новые поколения воспользовались широко открытым социальным лифтом в советский средний класс. Конечно, оставались те, кто презирал «советскую серость», ностальгировал по условному «1913 году», восторгался динамикой развития дореволюционной России и утверждал, что она без революции далеко переплюнула бы СССР по всем пунктам. Однако в 1977 году (в отличие от 1937 и даже 1947 гг.) мало кто захотел бы стать среднестатистическим россиянином образца 1913 года. Все понимали, что основная масса населения в 1977 году жила, конечно, гораздо лучше, легче, интереснее и полноценнее, чем в 1913 году, в том числе по таким параметрам, как питание, жилье, быт, условия труда и отдыха, доступность интересной и ненапряжной работы, медицина и образование, безопасность, забота о детях, стариках и инвалидах и т.п. Люди прекрасно понимали, что в плане комфортного существования маленького человека «Золотой век Брежнева» далеко превзошел все, что было до этого в России за всю ее тысячелетнюю историю. И это в какой-то мере примирило людей с ужасами и преступлениями первых десятилетий советского периода. Благодаря этому, даже когда в Перестройку открылись информационные шлюзы, народ в России не удалось раскачать, - десоветизация была произведена сверху самой же советской верхушкой. У тех, кто закручивает гайки сегодня, такой имиджевой поблажки не будет. Недавно погребенный под руинами Интернета «Золотой век Путина» будет недостижимым идеалом на протяжении всей последующей истории России, и в этом смысле его можно уподобить «Золотому веку Антонинов» в Римской империи. В среднесрочном будущем, при сравнении с условным «2013 годом» основная масса граждан будет считать свою жизнь ущербной и убогой, и, в силу особенностей человеческой психологии, вину за это возлагать не на изменение международной ситуации, а на тех, кто на глазах у всех доламывал последние остатки «былой роскоши» - на нынешних «гайковертов» и их политических наследников, и никакими усилиями пропаганды это не изменить. ( Read more... )